Советское наследие в Центральной Азии

Posted on

К сожалению этот пост / эта страница недоступна на русском языке

In the European public view, the five Central Asian states Kazakhstan, Kyrgyzstan, Tajikistan, Turkmenistan and Uzbekistan are perceived as post-Soviet countries still struggling to manage their economic and political transition – as many former Eastern Bloc countries did and still do.

Certainly, besides cultural and historical aspects, the common Soviet past is one of the constituent elements of Central Asia as a region today. However, this attribute seems to be mostly assigned by others and not by Central Asian countries themselves. But what does the Soviet heritage mean for the five countries concerned? How have Central Asians experienced the times when they were part of the USSR, and how is that era perceived now? Is the Soviet heritage an obstacle for today’s development or a fruitful ground- in terms of regional integration for instance? These questions are interesting to me not only as a European ‘post-Eastern Bloc citizen’, but also – in the light of a ‘new regionalism’ in Central Asia – to me as a researcher.

It is no secret that for Central Asia the Soviet rule mainly meant communist rule with Moscow as its political centre, a centrally planned economy with an artificial and high interdependence within the different entities of the USSR. Further, Soviet rule is associated with an industrialisation that pushed back traditional and nomadic life in many parts of the region, a skewing of their ethnic mixture through Stalin’s ‘national delimitation’ that was characterized by significant national migration and resettlements, a ‘russification’ and suppression of local languages and cultures.

After their independence in 1991, Central Asian countries saw territorial, political and ethnic conflicts resurge that had been kept down during the Soviet rule. Examples of such conflicts are especially the civil war in Tajikistan 1991-1997, unrest in Andijan/Uzbekistan 2005, and the revolution in Kyrgyzstan in 2010. Also, the disputes over water resources rekindled after the Soviet Union fragmented into separate national entities which first of all focused on their own further development. Prominent examples are the controversies over the Aral Sea located in Kazakhstan and Uzbekistan, or the Rogun dam project of Tajikistan that provoked opposition of neighbouring Uzbekistan and, to a minor extent, Kazakhstan. After Uzbekistan’s recent “regionalist turn”, many see a chance to further pacify the region. One might consider at least the positive experiences of technical and economic cooperation during the Soviet period as a starting point after years of non-cooperation and regional disintegration of the post-Soviet period.

Today, the Soviet past widely seems to be perceived as negative, focusing on the lack of freedoms and the suppression of the local peoples. However, being confronted with the economic and social constraints of a globalised economy, the citizens of Central Asian countries experience a nostalgic desire for certain aspects of Soviet life such as stability, the quality of human relations, and social security. They also experience the desire for the feeling of pride that stands in sharp contrast to the economic and political decline of their countries’ economies after independence that had shaped the past quarter-century.

Undoubtedly, the issue of Central Asia’s Soviet past cannot be deliberated without touching upon Russia’s role in the region then and now. The Soviet past is an important aspect of Russia’s Eurasian integration ambitions via the Eurasian Economic Union (EEU). From a Russian perspective, nostalgic desires are probably a helpful tool to advance this kind of integration. Insofar, Central Asian states should be aware of the manipulability of collective memory, and reflect about how to perceive and present the Soviet stage of their national histories. A conscious commemorative culture would also contribute to reviewing their relations with Russia, a process that is still hampered by the unsettled view on the past.

Studying the Soviet past and issues of nostalgia is often regarded as being oriented towards the past and as not yielding new incentives for the future. The elderly people’s nostalgia about the past is comprehensible, but seldom constructive. Nevertheless, as Central Asia is still struggling with its identity, political orientation, relationship with its neighbours and in particular its relation to Russia, it seems crucial that the region’s countries come to terms with their past in order to be able to create their future.

SEnECA Blog Contribution by Dr. Susann Heinecke, CIFE

Высокие темпы реформ в секторе образования в туркменистане

Posted on

Все знакомы с расхожим утверждением о том, что «Молодежь – наше будущее», но если продолжить это высказывание, то продолжение звучало бы примерно так: «а хорошо образованная молодежь – это одно из необходимых условий, чтобы это будущее было процветающим, благополучным и созидательным». Возможно, именно эта убежденность и стала основой коренных реформ в секторе образования, которые произошли в Туркменистане за последнее десятилетие.

В наследство от Советского Союза Туркменистану досталась слаженная система подготовки кадров, давшая миру выдающихся ученных и деятелей культуры. Существовала государственная система, гарантировавшая обязательное среднее образование и равный доступ к бесплатному высшему образованию как в учебных заведениях Туркменистана, так и в ВУЗах других республик.

Реформы, проводимые в секторе образования в период после развала СССР и до 2008 года, негативно отразились на качестве подготовки кадров и, как казалось, далеко и надолго отбросили возможность перехода на международную систему образования. Время обучения в средней школе сократилось до 9 лет, количество студентов в вузах было сокращено почти на 75 процентов, с 1995 года закрыты все заочные и вечерние отделения, а с мая 2001 года в Туркмении признаны недействительными дипломы этих отделений, полученные за пределами страны. С 2002 г. было отменено бесплатное высшее образование. Упразднен был также ряд специальных учебных заведений типа СПТУ и техникумов, В 1993 году была упразднена Академия наук и ряд научно-исследовательских институтов.

Однако, осознавая, что в современных условиях успешное развитие любого государства в системе мировой экономики в целом определяется, прежде всего, степенью развития образования и науки, где важным фактором является эффективное формирование и реализация интеллектуального потенциала общества, с 2008 года Туркменистан предпринимает последовательные усилия в модернизации и укреплении системы образования. Было возвращено 10-ти летнее среднее образование что дало возможность молодому поколению получить образование не только в нашей стране, но и за рубежом. Но прогрессивные реформы продвинулись и дальше: так, согласно указу главы государства «О совершенствовании системы образования в Туркменистане» с 2013 года был осуществлен переход на 12 летнее школьное образование.

Вслед за совершенствованием дошкольного и школьного образования, Правительство Туркменистана уделяет значительное внимание уделяет реформам в сфере высшего и среднего профессионального образования. Так, за последние годы состоялись открытия комплекса зданий Международного университета нефти и газа (1), Международного университета гуманитарных наук и развития (2), Военно-морского института Министерства обороны страны (3), Ашхабадского педагогического училища имени Амана Кекилова (4).

В 2015 году студентами стали более 15 тысяч юношей и девушек. По сравнению с 2014 годом прием был увеличен на 896 студенческих мест. В этом же году число средне-профессиональных учебных заведений увеличилось по сравнению 2011 годом на 56%. В настоящее время возможность получить высшее профессиональное образование молодежи предоставляют 24 вуза страны. Новаторским и перспективным подходом стало внедрение ускоренного/интенсивного курса изучения иностранных языков на первом году обучения в некоторых ВУЗах Туркменистана, что дало возможность приглашения ведущих мировых экспертов для чтения тематических курсов лекций, освещающих актуальность изучаемых вопросов в контексте региональной и глобальной повестки.

Хорошей традицией становится проведение в Международном гуманитарном университете «языковых дней» приуроченных ко Дню Европы. Цель этого формата – увеличить интерес туркменских студентов к изучению немецкого, греческого, литовского, словацкого, французского, румынского, испанского, итальянского языков. Наряду с туркменскими преподавателями ознакомительные занятия ведут зарубежные специалисты – носители названных языков. Мини-презентации в рамках этих занятий знакомят слушателей с историей, культурой, традициями стран изучаемых языков. Соорганизаторами программы «Европейской недели» в вузах Туркменистана выступают дипмиссии стран Европы.

Международное конструктивное сотрудничество нашей страны способствовало тому, что ежегодно расширяется география зарубежных учебных заведений, куда направляются за знаниями туркменская молодежь, обучение которой осуществляется на основе достигнутых межправительственных соглашений. За эти годы тысячи туркменских юношей и девушек стали обладателями студенческих билетов престижных вузов России, Беларуси, Китая, Малайзии, Азербайджана, Румынии, Турции, Хорватии и других зарубежных государств. В рамках таких международных образовательных программ, как «ТЕМПУС-ТАСИС» и др. осуществляется межвузовский обмен студентами и преподавателями. Ведется совместная работа с действующими на территории Туркменистана международными организациями UNICEF, UNFPA, UNDP, UNESCO. Расширяется сотрудничество с программами Эрзамус-Мундус, FLEX США, IREX, TEA и др.

Таким образом, темпы и вектор преобразований, заданный в последние годы в научно-образовательной сфере, открывает новые возможности для дальнейшего всестороннего развития, а также дает надежду на процветающие, благополучное и созидательное будущее…

Автор сообщения в блоге SEnECA: гульжамал нурмухамедова, Ynanch-Vepa

Почему необходимо преподавание и исследование программы по Европейскому Союзу в Центральной Азии?

Posted on

Пока интеграционный процесс в Европе находится в центре внимания, интерес к этому явлению соответственно растет по всему миру. Академические курсы и исследования, посвященные этому предмету, в последнее время приобретают болею широкую популярность в Центральной Азии.

Будучи студентом Университета Софии-Антиполиса во Франции в 1998-2000 годах, я заинтересовался вопросом изучения европейской интеграции. То обстоятельство, что европейским странам удалось достичь общего существования в качестве единой семьи, и упростить процессы передвижения товаров, рабочих сил, услуг и капитала по всей Европе, сильно меня впечатлило. Я был уверен, что дальнейшее развитие Европы во многом зависит от степени интеграции европейских стран. Таким образом, я начал изучать историческую, политическую, экономическую и правовую основу интеграции ЕС, сравнивая ее с другими примерами региональной интеграции. С тех пор моя преподавательская и исследовательская деятельность тесно связана с исследованиями в области права ЕС и европейской интеграции.

После возвращения в Узбекистан после окончания учебы в магистратуре во Франции, где я специализировался на изучении права Европейского Союза, я пытался реализовать приобретенные знания посредством обучения, прохождения лекций и распространения соответствующей информации.

Начиная с 2005 года в учебные программы Университета мировой экономики и дипломатии (УМЭД) был введен курс «Основы права Европейского союза». В качестве следующего шага в рамках учебного модуля Жана Монне «Преподавание права ЕС» был реализован новый «Продвинутый курс по праву ЕС» для магистрантов факультетов международного права УМЭД и Ташкентского государственного юридического института в 2011-2014 годах.

В настоящее время реализуется проект гранта Жана Моне по праву и политике ЕС, направленный, с одной стороны, на преподавание существующего курса «Основ права ЕС» для бакалавров и, с другой стороны, на внедрение нового междисциплинарного курса «Право и политика ЕС» для докторантов и магистрантов направлений международное право и международные отношения. Таким образом, это позволит мне синхронизировать некоторые аналогичные предметы и курсы в целях реализации одной общей цели. Наиболее важным является то, что проект можно рассматривать как первый этап институционализации развития европейских исследований в Узбекистане. В конечном итоге мы планируем сначала создать Центр, а позднее полноценный Институт европейских исследований в Центральной Азии.

Помимо обучения, при существенной поддержке моих коллег я проводил исследовательскую работу по изучению ЕС. В результате исследований, проведенных за последние годы, я уже опубликовал около 80 статей по данной тематике и посетил десятки европейских учреждений и исследовательских центров. Одним из наиболее важных моментов в моей исследовательской работе, безусловно, стало получение научного гранта в 2013 году, в рамках которого я ознакомился с оригинальными рукописями отцов-основателей Европы, таких как Жан Монне, Роберт Шуман и другие, в архивах Фонда Жана Монне для Европы при Университете Лозанны (Швейцария).

Почему важно преподавание и исследование ЕС в Центральной Азии? Можно задаться вопросом, полезно ли преподавать право ЕС в Узбекистане. Конечно, это необходимо по двум основным причинам.

Прежде всего, для тех, кто будет участвовать в своей профессиональной деятельности в выстраивании отношений с государствами-членами ЕС, необходимо знать правила единого европейского рынка и процессы принятия решений, а не только правила отношений с третьими странами. Только если вы понимаете процессы принятия решений, вы можете влиять на окончательные решения, которые имеют для вас значение.

Во-вторых, ЕС является не только одним из наиболее экономически развитых регионов мира и чрезвычайно важным торговым партнером, но также исторически уникальной моделью интеграции национальных экономик в единый рынок, основанный на принципах демократии и верховенства закона. В результате это привело к установлению мира и благополучия для населения ЕС в течение многих десятилетий. Будучи самой сложной региональной интеграционной системой, ЕС предлагает богатый опыт развития от таможенного союза до политической интеграции. Изучение этого опыта поможет найти адекватные формы институционального сотрудничества в Центральной Азии.

Вот почему важность европейских исследований нельзя переоценить как внутри, так и за пределами ЕС. Различные аспекты ЕС должны изучаться повсеместно.

Однако преподавание и исследование ЕС требует особой методологии и экспертизы с учетом местных и региональных особенностей. И это требует общения и сотрудничества между преподавателями и исследователями внутри и за пределами ЕС. Следует с удовлетворением отметить, что проект SEnECA вносит важный вклад в расширение интереса к исследованиям ЕС в Центральной Азии.

Публикация в блоге SEnECA подготовлена доктором Хайдарали Юнусовым и членами команды SEnECA из Университета мировой экономики и дипломатии в Ташкенте (Узбекистан).

Неизвестная Центральная Азия

Posted on
К сожалению, эта страница доступна только на английском языке.


Many people seem to be intrigued when I mention that I am involved in SEnECA (“Strengthening and Energizing EU – Central Asia relations”), a Horizon 2020 project that aims to better connect the EU and Central Asia. “What does Central Asia mean?” is the usual reaction. Many countries are considered as Central Asian: Mongolia, Iran, Turkey, but few people think of the five countries that the project actually targets, namely Kazakhstan, Kyrgyzstan, Tajikistan, Turkmenistan and Uzbekistan. Having previously mainly worked on Europe and its immediate neighbours, I have also had until very recently only limited knowledge of the region.

Central Asia is indeed not on the radar of the European public. Of course, the exceptions are adventurous travelers who tell of beautiful breathtaking scenery, delicious food and kind and hospitable inhabitants upon their return.

Similarly, when conducting our Stakeholder Analysis in the framework of SEnECA, which entails looking for stakeholders who engage in the field of EU-Central Asia relations, we found that there are very few people who work exclusively on Central Asia. Central Asia usually falls under broader terms such as Eurasia, Asia and so on.

That is what SEnECA wants to change. We want to bring Central Asia closer to Europe by connecting not only experts on the topic, but also citizens who, like me, have previously rarely engaged with Central Asia. One of SEnECA’s objectives is in fact to raise awareness for the importance of Central Asia for Europe in the wider public by bringing the region closer to the citizens of the EU. This also means showing why the region is important in the daily life of a European citizen: One example is that there is a sizeable diaspora from Central Asia living in Europe. Also, Central Asia will become a main connectivity hub between Europe and Asia in the future due to China’s ‘One Belt, on Road’ initiative. Finally, preserving stability in the Central Asia region will also have an effect on the everyday life of Europeans.

How to better help citizens familiarise with Central Asia than exhibiting photos of the region? In spring 2019, SEnECA will organise a two-day free photo exhibition in Brussels to show the beauty, culture and traditions of these countries, to portrait the daily lives of their inhabitants and to stimulate reflection on the differences and the similarities between Europe and Central Asia. The exhibition targets citizens and the wider public as well as professionals from the field. The idea behind the exhibition is also to present the academic papers that the project produces in a format that is easily digestible for citizens without prior expertise in the field of social sciences.

Within SEnECA, we will do our best to make Central Asia more known in Europe and to connect Europeans and Central Asians better. For me personally, this objective has already been achieved through my involvement in the project. I have especially enjoyed working with our Central Asian partners and hearing stories about Central Asia from them directly. What has surprised me the most while working on the topic of Central Asia is that the region will soon gain more importance by become the connecting piece for both China’s and the EU’s connectivity strategy. I am certainly looking forward to continuing working with our Central Asian and European partners for the success of SEnECA.

SEnECA Blog Contribution by Julia Krebs from the Trans European Policy Studies Association

Приоритет сферы безопасности в Центральной Азии для Европы

Posted on

Европейский союз традиционно считается актером, не сфокусированным на сфере безопасности. Учитывая предпочтение государств-членов сохранять самостоятельность в сферах национальной безопасности и обороны, существует тенденция видеть ЕС исключительно через призму, не затрагивающую сферу безопасности, и вместо этого сосредоточиться на экономических вопросах в процессе взаимодействия с Брюсселем. Тем не менее, эта точка зрения не охватывает широкий спектр деятельности, которая уже осуществляется, а также тот факт, что некоторые ключевые вопросы европейской безопасности тесно связаны с Центральной Азией. В широком смысле эти ключевые вопросы делятся на три категории: геополитика, терроризм и региональная безопасность. Одним из ключевых соображений с точки зрения европейской политики является размышление о том, как сосредоточиться на этих вопросах более последовательным образом, чтобы укрепить другие направления отношений между ЕС и Центральной Азией.

Если начать с геополитики — Центральная Азия — это регион, где изобилуют клише «Больших игр»: от часто повторяющихся комментариев Макиндера о регионе, являющемся «стержнем Евразии», к тому факту, что четыре большие державы Евразии расположены в непосредственной близости (Китай, Россия, Индия и Иран). Это все страны, с которыми ЕС в настоящее время имеет сложные отношения (хотя важно отметить, что отношения с Индией не являются столь состязательными, как отношения c другими державами), и поэтому предоставляют возможность совместного осмысления того, как реагировать на вызовы, которые могут возникнуть от этих великих держав. Сотрудничество можно рассматривать с точки зрения регионального влияния, деятельности в сфере региональной безопасности или с точки зрения глобальных позиций по другим вопросам в целом. Понимание перспектив сотрудничества великих держав с регионом Центральной Азии могло бы помочь улучшить реагирование Европы на их деятельность, как на региональном, так и на глобальном уровне. Обе стороны могут извлечь выгоду из обмена мнениями и представлениями о том, в каком направлении эти державы развивают отношения, а также разработать стратегии для координации их общей деятельности.

Обращаясь к терроризму: наблюдаемой реальностью последних двух лет стало все большее число выходцев из Центрально-азиатских государств, вовлеченных в террористическую деятельность в странах Запада. В Сирии или в Ираке Туркестанская исламская партия (уйгурская группа, традиционно связанная с Китаем, которая расширилась, охватив более широкий регион Центральной Азии) стала последней группой, не имеющей корни из стран Леванты, не прекращающей сопротивление на поле битвы и имеющей в своих рядах как выходцев из Европы и Центральной Азии.

За пределами региона или столкновений в Сирии и Ираке выходцы из Центрально-азиатских стран принимали участие в террористических атаках по всему миру: инциденты в Нью-Йорке, Стокгольме, Стамбуле и Санкт-Петербурге. В каждом из этих случаев важно отметить, что связи соответствующего исполнителя терактов с Центрально-азиатскими боевыми группами иногда были довольно слабыми (например, нападавший в Нью-Йорке жил в Соединенных Штатах в течение семи лет до момента нападения, в Санкт-Петербурге нападавший имел узбекско-кыргызское происхождение, но уже много лет жил в России). Однако в двух других случаях были очевидные свидетельства связей с сетями в Центральной Азии. И хотя это может показаться неудивительным, на самом деле относительно новым является то, что выходцы из Центральной Азии оказались вовлеченными в глобальное джихадистское террористическое сообщество столь ощутимо.

Наконец, вопрос о региональной безопасности в основном касается Афганистана. Страна, в которую многие европейские державы и ЕС вкладывали деньги, кровь и усилия в течение многих лет, по-прежнему имеет огромные проблемы, которые не решаются. В этом случае необходимо вспомнить о Центральной Азии. Окончательный ответ на долгосрочную стабильность Афганистана, скорее всего, будет исходить из региона — то, что западные державы пытались спровоцировать, но который не был реализован в той степени, как они надеялись. Напротив, имело место поэтапное реагирование. Поскольку в настоящее время в регионе осуществляется преобразование, существует возможность коренного изменения связей и подходов в регионе к Афганистану. Центральная Азия уже прилагает определенные усилия для установления связей с Европой по данному сложному вопросу. Например, Ташкент пригласил Верховного представителя Европейского союза по иностранным делам и политике безопасности Фредерику Могерини в качестве основного докладчика на важную конференцию по безопасности в Самарканде в 2017 году и вновь выразил готовность на региональном уровне обсудить совместные усилия по стабилизации Афганистана. Недавно в диалог высокого уровня ЕС-Центральная Азия по вопросам политики и безопасности впервые был включен вопрос Афганистана, и ЕС прилагает усилия для включения Кабула в свою деятельность в Центрально-азиатском направлении.

И ЕС, и Центральная Азия по-прежнему сталкиваются с трудностями в определении своих политических интересов в Афганистане. В Центральной Азии по-прежнему глубоко обеспокоены потенциалом различных угроз безопасности, исходящих из Афганистана. Обеспокоенность стран Центральной Азии негативным региональным воздействием Афганистана (как на Центральную, так и Южную Азию), связанной с угрозой распространения терроризма, наркотических средств или беженцев находит понимание и в Европе. Совместная работа необходима для управления и смягчения этих угроз и оказания помощи Афганистану на пути большей стабильности.

Эти три вопроса безопасности представляют интерес для ЕС, а также для Центрально-азиатских государств. Вместе эти два региона могли бы сформировать платформу для более устойчивого и всеобъемлющего диалога по вопросам безопасности, с помощью которого в дальнейшем европейские державы могли бы использовать свои контакты и пытаться повлиять на лидеров стран Центральной Азии в их подходах к решению данных проблем дома. Когда речь идет о проблемах, связанных с терроризмом и экстремизмом, существует значительный потенциал для изучения и обмена идеями, которые могут оказать положительное влияние на обе стороны.

Европа традиционно не считается актером, имеющим и использующим жесткую силу. Эта характеристика несколько несправедлива, учитывая объем работы, связанной с вопросами безопасности, которую осуществляет ЕС. В Центрально-азиатском направлении проделанная работа может стать полезной основой для более серьезных и устойчивых двусторонних отношений, которые помогут обеим сторонам решить некоторые ключевые проблемы региональной безопасности, а также некоторые из более крупных глобальных вопросов в сфере безопасности.

Автор сообщения в блоге SEnECA: Раффаэлло Пантуччи, Royal United Services Institute

«Новый Шелковый путь» и Кыргызстан: проблемы и перспективы

Posted on

Великий Шелковый путь – трасса, соединявшая в древности и средневековье Восток и Запад, возрождается вновь. Идея возрождения Великого Шелкового пути на сегодняшний день полностью воплотилась в грандиозной китайской инициативе «Один пояс – один путь», которая улучшит связи стран, расположенных между Китаем и Европой.  Этот проект трудно назвать чисто экономическим, он имеет и геополитическую сторону и в первую очередь строится исходя из интересов Китая. Однако экономические и торговые отношения имеют в рамках проекта бесспорный приоритет. Для центральноазиатских стран эта идея весьма привлекательна, т.к. принимая участие в проекте «Один пояс – один путь» страны региона имеют возможность стать в будущем важным узлом международного транзита между Европой и Восточной Азией. Интеграция региона в глобальное экономическое пространство затрудняется географическим положением Центральной Азии, т.к. страны не имеют выхода к морским путям. Поэтому немаловажным фактором является развитие коммуникационных каналов, что позволит  улучшить экономические и торговые связи как между центральноазиатскими странами, так и с соседними регионами.

Для маленькой, внутриконтинентальной страны как Кыргызстан, не  имеющей больших запасов полезных ископаемых и большим внешним долгом, этот проект выглядит как «спасательный круг», как совершенно новая возможность для развития страны. Принимая активное участие в этом проекте, Кыргызстан получает перспективу для развития многих аспектов экономических, политических, культурных, гуманитарных отношений со странами участвующими в проекте. Это очень важно для Кыргызстана, поскольку он находится в поиске своего места в мировом сообществе и стремиться стать страной удобной для расположения международных организаций, проведения международных и региональных форумов, а также региональным культурно-образовательным центром.

До Китая подобную идею уже начал реализовывать Европейский Союз с целью создания транспортного коридора из Европы через Черное море, Кавказ, Каспийское море с выходом на центральноазиатские страны. Программа ТРАСЕКА построила трансевразийской магистрали и помогла в развитии коммуникационных каналов между регионами, но она не охватила весь маршрут Великого Шелкового пути. Китай же начал реализовывать более глобальный проект с  большими инвестициями.

Однако имеются и некоторые недостатки в проекте «Один пояс – один путь». Во-первых, Китай усиливает свое геополитическое влияние в Центральноазиатском регионе. Во-вторых, Китай является крупнейшим кредитором Кыргызстана, что автоматически исключает равное партнерство. В-третьих, китайская иммиграция стала большой проблемой не только в Кыргызстане, но и в других странах Центральной Азии. На данный момент нет простого ответа на вышеупомянутые вызовы и только время покажет как они могут быть решены всеми сторонами.

Однако плюсы участия в этом проекте перевешивают минусы для Кыргызстана. В перспективе развитие транспортных маршрутов позволит не только Кыргызстану, но и всем странам региона активизировать торговые связи. Реализация проекта приведет к новым инвестициям, развитию новых технологий, культурному обмену, усилению отношений для большей стабильности, безопасности и многостороннего выгодного сотрудничества для всех странах-участниках и позволит превратить новый Шелковый путь в новую ось мировой экономики и политики.

Автор поста в блоге SEnECA: Назира Момошева, Кыргызский Национальный университет

Укрепление отношений между Казахстаном и Евросоюзом: от потенциала к реальным действиям

Posted on

В настоящее время Европейский союз является одним из главных внешнеэкономических и внешнеполитических партнеров Казахстана. Стратегическую значимость ЕС для Казахстана не раз подчеркивал Президент РК Н. Назарбаев в рамках ежегодных посланий к народу страны. Широкое взаимодействие с европейскими государствами способствует продвижению демократических реформ и повышению качества жизни граждан, привлечению инвестиций и новых технологий, а также совершенствованию законодательной базы и модернизации системы государственного управления в соответствии с общепризнанными стандартами.

Взаимодействие Казахстана с европейскими странами развивается как в двустороннем формате, так и на многостороннем уровне с наднациональными структурами ЕС. Приоритетные направления сотрудничества Евросоюза с Казахстаном включают:

(­1) Политический диалог. Взаимодействие в политической сфере формирует крепкую основу дальнейшего наращивания двусторонних отношений. Казахстан активно взаимодействует с ключевыми европейскими институтами (Еврокомиссия, Европарламент и Совет Европы), а также смежными структурами, такими как Конвенция в области культуры и Венецианская комиссия, к которым Астана присоединилась не так давно. Среди важных актуальных вопросов двустороннего сотрудничества — облегчение визового режима, возможность предоставления свободных полетов казахстанских авиакомпаний в европейские государства.

(2) Энергетика. Энергетический диалог является одним из ключевых взаимовыгодных направлений казахстанско-европейского сотрудничества. Казахстан выступает главным поставщиком каспийских нефтегазовых ресурсов в Европу. Евросоюз является крупнейшим торговым партнером РК — 80% казахстанских ресурсов (нефти и газа) экспортируются в ЕС. Вопросы диверсификации экспортных маршрутов энергоресурсов представляют взаимный интерес, как для Казахстана, так и для Евросоюза. Интересы ЕС на Каспии сосредоточены на установлении Южного маршрута для поставок газа в Европу.

  • Культурно-гуманитарное взаимодействие. Сотрудничество в данном направлении развивается достаточно динамично. Осуществляется ежегодный диалог по правам человека с государственными органами РК, регулярные встречи с НПО и семинары с участием гражданского общества ЕС и Казахстана. На данном этапе приоритетными сферами выступают развитие местного управления и реформирование судебной системы, что в свою очередь будет способствовать социальной сплоченности, демократическому развитию и соблюдению прав человека. Особое внимание заслуживают наука и образование. Развитие сотрудничества между ведущими университетами, профессионально-техническое образование и соответствие казахстанской системы образования международным образовательным стандартам являются основным направлением взаимодействия ЕС и РК.

В этом году исполняется 25 лет с момента установления дипломатических отношений между РК и ЕС. Поэтому хотелось бы, чтобы новое Соглашение о расширенном партнерстве и сотрудничестве позволило заметно усилить двусторонние отношения по многим направлениям, включая региональное сотрудничество в Центральной Азии, и реализовать достигнутые договоренности.

Очевидно, что для Казахстана важна поддержка Евросоюза на международной арене, многие европейские страны достаточно позитивно высказываются об успехах и достижениях Астаны. Казахстану хотелось бы видеть более активное участие Евросоюза в регионе Центральной Азии во многих проектах и по разным направлениям. Это обусловлено отсутствием геополитического контекста в двусторонних отношениях, который характерен для политики Кремля и Пекина в Центтральной Азии. Европейская «мягкая сила» имеет огромный потенциал и, безусловно, получит поддержку в регионе в долгосрочной перспективе.

На более локальном уровне хотелось бы выстраивать диалог между обществами и людьми, чтобы граждане как Евросоюз, так и Казахстана и стран Центральной Азии могли все больше друг о друге узнавать, делиться и обмениваться опытом по многим вопросам.

Автор поста в блоге SEnECA: Дарья Ларионова, Институт стратегических исследований Центральной Азии

Искусство (дез)интеграции

Posted on

Участие стран Центральной Азии в процессе евразийской интеграции, продвигаемое Россией в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС), – неотъемлимая часть успеха этого проекта. Следует, однако, отметить, что страны данного региона проводят различную внешнюю политику и в разной степени зависимы от хороших взаимоотношений с Россией. Поэтому только некоторые из них заинтересованы в интеграции в рамках ЕАЭС. Казахстан является соучредителем данной организации, Киргизия присоединилась к союзу вскоре после его основания, а Таджикистан находится в процессе переговоров о членстве в ЕАЭС. В то же время, Узбекистан, преследующий мультивекторную внешнюю политику, и Туркменистан, сохраняющий нейтралитет, довольно скептически настроены по отношению к ЕАЭС, так как считают данный союз инструментом российского влияния – чем оказывают сопротивление, мешающее России полностью претворить в жизнь план постсоветской реинтеграции в регионе.

Главным приоритетом ЕАЭС является экономическая интеграция. Несмотря на тот факт, что компетенции и цели ЕАЭС сужены до экономических проблем, де-факто он является инструментом достижения Россией своих геополитических целей. Страны Центральной Азии являются ключевым связующим звеном для реинтеграции бывших советских республик и для воплощения «Проекта Великая Евразия» в жизнь. Для ЕАЭС и России приоритетной задачей является не допустить объединения государств Средней Азии с иными сверхдержавами, а также уравновесить растущую роль Китая в данном регионе. Помимо собственного системного экономического кризиса, неопределённость российских намерений по отношению к этим игрокам, опасающимся растущего политического влияния России, остаётся ключевым препятствием на пути к успеху ЕАЭС.
В основной сфере деятельности – экономической интеграции – влияние ЕАЭС на глобальную экономику не возросло главным образом по вине экономического кризиса, разразившегося в России в 2014 году и в значительной степени повлиявшего и на государства Центральной Азии. Уровень жизни не повышается из-за снижения числа трансфертов со стороны экономических мигрантов, работающих в России, а также из-за ослабления местных валют и ограничений международной торговли. На фоне продолжающейся экономической стагнации ЕАЭС продемонстрировал, что у него нет адекватных инструментов для эффективной поддержки своих государств-членов. Российские проекты в области инфраструктуры в Центральной Азии даже в малой степени не достигли того уровня реализации, на который вышел Китай благодаря своим инвестициям.

Ключевым фактором, в наибольшей степени ограничивающим потенциал ЕАЭС в Центральной Азии, является активная экономическая политика Китая, охватывающая широкий спектр отраслей, среди которых инфраструктура, энергетика, финансовый сектор, аэрокосмическая промышленность, телекоммуникации и др. Россия пытается завуалировать данное положение, ссылаясь на синергетический характер отношений своего курса евразийской интеграции и китайской инициативы «Один пояс и один путь». Однако налицо попытка замаскировать растущее неравенство между Китаем и Россией в сфере создания инструментов влияния, а вовсе не реальная идея стратегических перспектив для этого региона.

В региональном окружении, сформированном подобным образом, роль ЕС могла бы заключаться в том, чтобы в своём лице предложить интересного альтернативного партнёра, который готов на реальное сотрудничество в таких областях, как экономика, технологии, инновации, образование, сфера социального обеспечения и даже безопасность и борьба с терроризмом. Несмотря на ограниченную эффективность деятельности ЕС в регионе, его преимуществом по сравнению с Россией является тот факт, что сотрудничество с ЕС не влечёт за собой повышенного геополитического давления и необходимости сложных политических компромиссов. Чем лучше ЕС продемонстрирует свою инициативу реального партнёрства, сотрудничества и поддержки, тем более важную роль он начнёт играть в этой части земного шара, и тем меньшее влияние на регион станет оказывать Россия. Вот почему проект SEnECA – это действительно необходимая инициатива по построению экономической независимости и открытости в отношениях между ЕС и Центральной Азией.

Автор статьи для блога SEnECA Аркадюш Легец, WiseEuropa

Сухопутный север и морской юг

Posted on

Во времена Великого шелкового пути (138 до н.э. – 1492) Европа и Азия были тесно связаны благодаря своим наземным и морским путям. Во времена расцвета этой трансконтинентальной торговли (VII-IX вв.), существовал так называемый принцип «лошади на севере, корабли на юге». Этот принцип отражал мировой баланс глобальной торговли между наземными и морскими территориями. Торговые караваны, груженые шелком и другими предметами роскоши (фарфор, бумага, пряности и т.д.) отправлялись из китайского мегаполиса Чанъань (сегодня Сиань, Китай) и брели через просторы Центральной Азии, Ближний Восток и Малую Азию к портам Черного или Средиземного моря. Купеческие корабли, груженые шелком, фарфором и другими товарами, отправлялись в море из порта Гуанчжоу (или других китайских портов), шли через Малаккский пролив к Индийскому океану и позднее в порты Персидского залива или Красного моря. Оттуда товары сухопутным путем доставляли в восточные порты Средиземного или Черного моря. А уже из этих портов византийские, венецианские или генуэзские корабли везли товары из Китая, Индии или других стран в северную Италию, откуда они расходились по всей Европе.

Между Азией и Европой также существовало сообщение через южные российские степи или пустыни северной Африки. Это действительно было время успешного мирового торгового баланса, когда торговый ассортимент, транспортируемый с берегов Тихого к берегам Атлантического океана, почти равномерно распределялся между сухопутными средствами передвижения – лошадьми (точнее, верблюдами) – и кораблями.

Ко второй половине 15-го века венецианские и генуэзские корабли были вытеснены с Черного моря и восточной части Средиземноморья и уступили свое традиционное первенство испанским и португальским мореплавателям. Пытаясь найти альтернативный маршрут в Индию и Китай, венецианские и генуэзские корабли больше не могли ходить традиционным морским путем (через Средиземное и Красное моря), и были вынуждены выйти в мировой океан. Новая эра, эра великих географических открытий началась, когда море постепенно стало естественным продолжением Европы, а сухопутное сообщение отклонилось от привычных маршрутов. На несколько столетий морские суда превратились в монополистов мировой торговли. Лошади все меньше и меньше использовались для сопровождения торговых караванов между Европой и Азией, при этом все больше и больше для войн, междоусобиц и набегов. Это положение дел царило до конца двенадцатого века.

В конце последнего столетия произошло одно выдающееся событие: все пять стран Центральной Азии обрели независимость и начался процесс образования государств, сопровождаемый развитием регионов. Постепенная кристаллизация «регионального облика» этого самого молодого региона в мире обусловила появление огромных возможностей. Баланс наземной и морской континентальной торговли тесно связывает две части обширной Евразии (от побережья Тихого до побережья Атлантического океана).

Геоэкономическое преимущество региона (в сочетании с Южным Кавказом) впервые заметили европейцы, запустившие проект TРАСЕКA. В настоящий момент Китай серьезно приобщается к нему со своей инициативой «Один пояс и один путь». За предыдущие годы новые государства региона консолидировались и намерены вновь соединить Европу с Азией, используя множество средств наземной коммуникации. Надвигающаяся эра высокоскоростных поездов, способных в кратчайшие сроки перевозить не только пассажиров, но и грузы, также является существенной помощью в этом процессе. В скором времени «железные кони» (грузовики и поезда) вновь обретут свое место на «севере», и естественный тандем с кораблями, курсирующими на юге Евразии, будет восстановлен.

Я убежден, что, со своей стороны, SEnECA также внесет свой существенный интеллектуальный вклад в этот глобальный тренд.

Автор поста в блоге SEnECA: д-р Абдугани Мамадазимов, центр социологических исследований «Зеркало»

Роль Центральной Азии в латвийской внешней политике

Posted on

Сотрудничество со странами Центральной Азии является одним из специальных направлений латвийской внешней политики, что делает эту прибалтийскую страну одним из главных сторонников более близкого взаимодействия с данным регионом в Европейском Союзе (ЕС). Поэтому во время председательства Латвии в Совете ЕС в 2015 г. Центральная Азия снова вышла на передний план на повестке дня внешнеполитической деятельности ЕС.

История ХХ-го века, а именно, оккупация Советским Союзом, заложила основы тесного сотрудничества между Латвией и странами Центральной Азии. С точки зрения граждан Центральной Азии, Латвия и два других прибалтийских народа не только географически, но и в культурном и экономическом аспекте рассматривались как наиболее западные части СССР. Многие жители Центральной Азии сохранили теплые воспоминания о песчаных пляжах Балтийского моря, о латышской музыке и латышских товарах. Взаимодействие в прошлом укрепило взаимное доверие и обеспечило лучшее понимание мировоззрения и менталитета между этими странами.

Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркмения и Узбекистан отличаются друг от друга так же, как и их отношения с Латвией. Тем не менее, билатеральное взаимодействие между странами Центральной Азии и Латвией было достаточно активным в различных сферах. Назовем лишь несколько примеров: с 1990-х гг., латвийские президенты регулярно наносили визиты в страны Центральной Азии, за исключением Киргизии; узбекские и казахские студенты составляют одну из крупнейших групп иностранных студентов в Латвии; прямые авиарейсы соединяют Ригу и Ташкент, а начиная с апреля этого года, появятся прямые авиарейсы между Ригой и Алматы; регулярные грузоперевозки соединяют Латвию с данным регионом; Латвия поддерживает различные региональные проекты, связанные с такими областями, как юстиция и внутренние дела, системы госуправления, сельское хозяйство, вовлечение граждан в демократические процессы принятия решений, гражданское общество и образование.

Однако с продолжением реформ в некоторых странах Центральной Азии, повышением стремления заявить о себе, а также присутствием великих держав, конкуренция за внимание в данном регионе станет более ожесточенной, в то время как пространство для инициатив уменьшится. Поэтому для того, чтобы Латвия осталась на уже сложившемся уровне взаимодействия и вышла за его пределы, необходимо проделать большую работу. В качестве некоторых предложений: освежить политический диалог на высшем уровне, подготовив официальный визит президента в регион; учредить посольство в еще одной столице, чтобы расширить ежедневную активность за пределами Казахстана и Узбекистана; обеспечить дополнительное финансирование для развития проектов сотрудничества и, таким образом, поделиться опытом Латвии в переходе к сферам взаимных интересов; внести больший вклад в отношения между людьми, а также, что самое важное, обеспечить больше государственных стипендий в латышских университетах для студентов из Центральной Азии.

Автор поста в блоге SEnECA: Марис Анджанс, Латвийский институт международных отношений